А старший гном тем временем протиснул между прутьями одеяло.

– Завтра, когда тебя к советнику приведут, – заговорил он важно, но раздраженно, – все ему расскажи, кто ты и откуда, от какого храма работаешь. Я понимаю, что ты клиричка, но порядок должен быть. Между прочим, мы так и не выяснили, как ты в закрытую снаружи старую кузню попала. Вот заодно и пояснишь. Тебе еще повезло, что мы мимо шли, стук услышали, а то так и сидела бы, пока без питья не пропала. Это ж надо додуматься – в старые коридоры соваться, куда ни один нормальный гном чаще, чем раз в месяц, не ходит?! Странные вы, человеки, я бы даже сказал, больные на голову.

Мне казалось, что я никогда не была такой голодной, а еда – такой вкусной. Пока черноволосый разглагольствовал, я быстро расправилась с кашей и протянула миску обратно.

– За хорошее к тебе отношение ты Норри должна поблагодарить, поняла? – продолжил он. – Когда завтра к советнику поведем, не забудь об этом. Ты, считай, под счастливой звездой родилась, раз мы тебя нашли. Встреть тебя первыми стражи верхнего или внутреннего круга, церемониться б никто не стал, махом бы в допросную отвели, им наплевать, молчальник или нет. Это у нашего мастера сердце доброе, памятливое. Поэтому поблагодари как следует, с уважением. Со всем старанием и от души.

Я кивнула, тем самым задобрив черноволосого.

– Это хорошо, что поняла, – чуть мягче добавил он. – Сейчас спать ложись, а мы пойдем. Факел оставлять не будем, нечего лишний раз потолки коптить.

Я тяжело вздохнула, и, выдернув из решетки тонкое одеяло, ушла к облюбованной стене. Старший гном передал посуду помощнику, вытащил из держателя факел и, отправив паренька вперед, двинулся следом. Едва они скрылись за поворотом, пещера вновь погрузилась во тьму. Что ж, делать нечего. Придется укладываться.