– Больше ничего не нашел, – сообщил он мастеру. – Правда, она могла чего за бригантину спрятать.

«Ах ты гад!» – хотелось мне воскликнуть, но я сдержалась, лишь негромко зашипела.

Норри кивнул черноволосому, затем поднял другую цепь, лежавшую у стены, перекинул через оковы и, ухватив за свободные концы, сделал из нее поводок.

– Вот что, клиричка, – жестко проговорил мастер, глядя мне в глаза, – хватит характер показывать – не у себя в храме. Здесь твое брыканье сошло с рук. А когда пойдем к советнику, один лишний шаг в сторону или одно неверное движение, и стража тебя мгновенно на фарш топорами изрубит. После того, что люди здесь устроили, отношение к вам, мягко говоря, плохое. Тебе вообще не стоило у нас появляться, но, раз уж так получилось, веди себя тихо. Вдобавок я поручился за тебя, и, если что-нибудь выкинешь, от меня же первого и получишь. Это ясно?

Я кивнула; куда уж яснее.

– Твою дальнейшую судьбу решит советник. И какой она будет – во многом зависит от твоих ответов, поведения и моего к тебе отношения. Это, надеюсь, тоже ясно?

Я вновь кивнула.

– Хорошо. А теперь пошли.

Гном поудобнее перехватил концы цепи, дернул, заставляя меня встать рядом с собой, и двинулся по тоннелю. Дарин с факелом пошел позади.

Шли мы долго, тоннели не менялись, иногда какие-то отнорки уводили в сторону. Но в основном это был ровный коридор, направление которого знали лишь сами гномы. Шли молча, и поэтому времени для размышления над ситуацией было предостаточно.

Думы были безрадостные и весьма противоречивые. Больше всего пугала неизвестность, я не знала, что меня ждало у советника. Впрочем, судя по словам мастера, ничего хорошего не светило. Похоже, в этом мире люди успели повоевать с гномами. И меня как человека приплетут сюда, заодно. Я – человек, а значит – виновна. Пытаться объяснять, что я здесь ни при чем – бесполезно. Хотя если встать на место гномов, у которых пострадали ближние, то их можно понять. Тогда действительно они со мной мягко обошлись. К тому же, судя по их оговоркам, стража здесь из разряда «сначала бьет, а потом спрашивает, кто такой», если не сказать – сначала убьет и уже потом спрашивает.